Катарина играет в бисер — отрывок из книги «Надежда»

Место встречи было выбрано с изящной иронией – та самая центральная площадь, ещё помнящая огненные речи Катарины и последовавший за ними хаос. Нейтральная территория. Или, скорее, поле недавней битвы, где воздух всё ещё подрагивал от остаточной энергии.

Катарина подошла к скамейке легкой, плавной походкой, её темное платье скромно колыхалось в такт шагам. Но скрыть внутренний свет так же невозможно, как удержать солнце в ладонях: он просачивался сквозь ткань одежды, сквозь спокойствие облика – тихим сиянием в глазах, неуловимой грацией движений, самой аурой, что окутывала её, словно тончайшая звёздная шаль. Она опустилась на скамью рядом с уже ожидавшим её Серым – небрежно, но с достоинством королевы, выбирающей место для отдыха.

Серый сидел неподвижно, как изваяние из серого гранита. Костюм, лицо, поза – всё выражало абсолютный контроль. Идеальная мимикрия под окружающую городскую среду.

С минуту они молчали, и воздух между ними потрескивал от незримого напряжения. Серый смотрел прямо перед собой, лицо его было непроницаемой маской. Катарина же, чуть откинувшись на спинку скамьи и положив ногу на ногу, не скрывала лёгкой, чуть насмешливой усмешки, игравшей на её губах, и кончиками пальцев едва заметно постукивала по своей коленке.

– Приветствую тебя, дитя Природы, – начал Серый первым, его голос был ровным и бесцветным, не нарушая его каменной неподвижности. – Мы весьма признательны, что ты согласилась встретиться с нами.

– Не удовольствием земным измерить то трепетное чудо нашей встречи — она в иных мирах уже сияет, где высшее блаженство лишь порог у вечности, – улыбнулась Катарина, чуть склонив голову набок и одарив его взглядом, полным лукавства и запредельной лирики.

Серый с минуту туповато молчал, его глаза медленно обвели её фигуру, словно сканируя, пытаясь найти уязвимость в этом нелогичном, поэтическом ответе.

– Вы спрятали своё великолепие за рамками приличия, – наконец констатировал он, его взгляд задержался на её скромном платье. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Красота – это взрыв, друг мой Серый. Страшная сила, – лукаво улыбнулась Катарина, чуть пожав плечами. – Я просто решила дать вам фору. Маленькую. Трудно описывать солнце тому, кто им ослеплён.

– Хорошо. Я постараюсь этим воспользоваться, – проговорил Серый все так же бесстрастно. Теперь он демонстративно отвернулся, его взгляд блуждал по площади, по спешащим людям, по серому небу. Словно показывая, что её красота на него не действует. — Каждому даётся оружие по силе его.

– Чем точнее одно, тем менее определенно другое, – легко парировала Катарина, изящным жестом поправляя складку на платье и снова улыбаясь его подчеркнутому равнодушию.

– На стыке двух миров мы встретились, чтобы… договориться, – сказал Серый, возвращаясь к сути и снова поворачивая к ней свое лицо-маску. – Вы сильны, признаем. Но и мы пока не собираемся делиться своей паствой.

– Где нельзя ни ходить, ни ездить? Не море, не земля, корабли не плавают и ходить нельзя? – спросила Катарина, и её звонкий смех заставил пару голубей неподалеку испуганно взлететь. Она чуть наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза с веселым вызовом. – Ваша паства, Серый, давно увязла в трясине, которую вы сами для неё и создали.

– Понимаю метафору, – сухо ответил Серый, его пальцы, лежащие на колене, едва заметно сжались и тут же расслабились. – Но такова наша политика. Мы не можем изменить её вдруг. Система инертна.

– Да, конечно, – легко согласилась Катарина, снова откидываясь на спинку. – Настоящая война вдруг не начинается. Нужна критическая масса глупости… или прозрения. Нужное количество событий. И мы, знаете ли, вполне можем их вам обеспечить. – Её улыбка была столь милой и любезной, голос звучал так беззаботно, словно она говорила о пикнике, а не об эскалации конфликта.

– Я это уже понял, – в голосе Серого проскользнула едва заметная тень досады, а уголок его рта чуть дернулся. – О том и наш разговор. Ваше время ещё не пришло. Вы – преждевременный всплеск.

– Это если рассматривать время как скучное путешествие по прямой линии из пункта А в пункт Б, – усмехнулась Катарина, взмахнув рукой, словно отгоняя назойливую муху банальности. – Но я, знаете ли, на короткой ноге со стариком Хроносом. И его взгляды на линейность течения времени весьма… парадоксальны. Кроме того, наблюдая за столь плачевным результатом вашего многовекового управления, – она сделала выразительную паузу, обводя взглядом площадь, – мы решили его немного поторопить. Пинок для ускорения, так сказать.

– В чём конкретно вы видите плачевный результат, о лучезарная? – холодно, с нажимом спросил Серый, его неподвижность стала ещё более подчеркнутой, напряженной.

– Лучезарная видит прогнившую до основания структуру, которая уже не способна ни на что иное, кроме как величественно дать дуба в самом скором времени, загребая под свои обломки половину этого несчастного мира, – без обиняков ответила Катарина, её голос стал тверже, а взгляд прямее.

– Вы излишне драматизируете, прекрасная Катарина. Наш мир может пребывать в таком анабиозе ещё очень и очень долго. Ресурсы прочности велики, – он говорил монотонно, но чувствовалось, что он сдерживает раздражение.

– От добра добра не ищут, по дороге волки рыщут. Не гневили б вы старуху – за дела вам ваши взыщут! – скороговоркой сказала Катарина, покачивая головой в такт четверостишию, с лукавой ухмылкой и глядя на него так, словно перед ней был нашкодивший ребёнок.

– Зачем вам все это? – неожиданно прямо, без предисловий, спросил Серый. Он чуть подался вперёд, и его взгляд впился Катарине в глаза. От этого взгляда, лишённого эмоций, но полного концентрированной серой воли, казалось, воздух вокруг похолодел. Но у Катарины он вызвал лишь азартный огонек в глубине глаз. Она не отшатнулась, не отвела взгляд, встречая его натиск с легкой усмешкой. Холод Серого разбился о невидимый барьер ее внутреннего огня.

– Наконец-то! Прямой вопрос! – рассмеялась она открыто и весело, неожиданно, по-детски захлопав в ладоши. – Ну что, Серый, поговорим по душам? Или что там у вас вместо души? Говори как есть, легче станет? А то ходишь вокруг да около, как кот ученый, хвостом виляешь!

– И что же вы хотите услышать? – так же прямо спросил Серый, не меняя позы, но в его голосе послышалась сталь.
– Да ничего особенного. Ты же знаешь, смех и радость – удел богов да еще отважных и честных, от слова Честь. А вы что предлагаете взамен? – она вопросительно вскинула бровь.

– У нас полно развлечений. Структурированных. Безопасных, – монотонно, глядя сквозь неё, ответил Серый.

– Ага! – В смеющихся глазах сверкнул недобрый огонек. Она выпрямилась, вся подобралась. – Развлечений, от которых за версту несет ладаном и тленом! И на которые, как мухи на мёд, слетаются лярвы и черти всех мастей! Неужели вы всерьез думаете, что так и будет продолжаться вечно?! Ваш пресловутый «порядок» уже лишил Разума и Воли большую часть этого мира! Где же предел вашей жадности, вы полагаете? И вы не ожидали порицания? Ай-яй-яй! Какая недальновидность! – она погрозила ему пальчиком с насмешливым осуждением.

– Вы всего лишь ведьма, – вдруг жестко, бесцеремонно бросил Серый, пытаясь вернуть её на землю, сбить с этого тона. – Одна. Что вы можете сделать против системы?

– О! У меня целая армия поклонников! – беззаботно рассмеялась Катарина, откидываясь на спинку скамейки, в её глазах запрыгали веселые чертята. – Она мила, скажу меж нами, придворных витязей гроза! И царь не сводит глаз с армянки… – процитировала она с ироничным намёком, обмахиваясь воображаемым веером.

Серый уже с нескрываемой злобой смотрел на неё. Маска невозмутимости дала трещину. Его челюсти слегка сжались, а в серых глазах на миг промелькнул холодный огонь подавляемой ярости. Как смеет эта ведьма, эта женщина, эта… аномалия так самоуверенно, так спокойно спорить с ним, с самим Серым?! И все таки, чёрт возьми, как она хороша! И какое средоточие Воли!
Катарина открыто улыбалась ему в лицо, видя его реакцию. В её глазах не было и тени страха – только спокойное превосходство и знание своей древней силы. Она явно наслаждалась моментом.

– Вы — неоцененный алмаз, – уже спокойно, с видимым усилием взяв себя в руки и возвращая маску, произнес Серый, меняя тактику.

– Не стоит, – Катарина разочарованно, почти брезгливо махнула рукой, словно отгоняя неприятный запах. – Не тратьте моё драгоценное время. Свою цену я знаю. И она вам точно не по зубам. И не по карману.

Серый с минуту смотрел на неё молча, его серые глаза снова стали пустыми, как выжженная степь.

– Вас просто забросают камнями, – сказал он наконец, голос его был холоден и окончателен. – Ваши же… подопечные. Нам не о чем беспокоиться.

– Не всё спокойно в Датском королевстве, – легко рассмеялась Катарина, слегка запрокинув голову. – Иначе зачем бы вам искать встречи со мной, простой ведьмой?

– Мы можем обеспечить порядок, структуру. Вы – привнести яркие переживания, краски, эмоции. Симбиоз, – предпринял последнюю попытку Серый, не поднимаясь, но глядя на неё снизу вверх.

– Ха! – коротко, презрительно рассмеялась Катарина, стоя над ним. – Жаворонок поет миру, но бессмысленна его песнь в царстве глухих. Вы предлагаете мне раскрашивать стены вашей тюрьмы? Увольте.

Серый снова замолчал. Он поднял взгляд к серому небу над площадью.

– Там, – сказал он тихо, – и везде – порядок. Царствие Божие. Гармония. И у всякого свое место. Для вас порядок – это хаос творчества. Для многих других – это четкие, понятные правила. Без них многое просто не смогло бы существовать в этой плотности.

– Упрощение великих законов Мироздания до примитивных шаблонов и паттернов – вот ваша стезя, – посерьёзнев, отрезала Катарина, её голос звучал твёрдо и холодно. – И цель ваша предельно ясна – тотальный контроль и эксплуатация. Но что вы будете делать, когда этот рубеж будет взят? Вы попытаетесь управлять Солнцем? Запретить ветру дуть? Я не уверена, что вы до конца понимаете, с какими силами вам придется столкнуться. А они непременно отреагируют, как это было всегда. И тогда… тогда вы неотвратимо откатитесь туда, где вам и место – в прах и забвение. И, боюсь, прихватите с собой большую часть этого мира. Так что валяйте. Пытайтесь. А мы – мы отстоим то лучшее, то живое, что в этом мире еще осталось. Вы опираетесь на послушное стадо овец. Мы же будем воспитывать орлов. Овцам нужен пастух и загон. Орлам – свобода и небо. И запомните, Серый: отточенная сталь одного клинка всегда ценнее целой груды ржавого железа.

С этим Катарина резко встала и не торопясь направилась прочь, сверкнув глазами так, что Серому на миг показалось, будто он увидел вспышку молнии.

Затем медленно обернулась через плечо и улыбнулась – самой любезной, самой ядовито-сладкой улыбкой, на которую была способна, чуть приподняв бровь.

– Я провела наискучнейшие полчаса своего безмерного времени. Надеюсь, Хронос простит мне эту слабость. Прощайте. Или нет.